Дмитрий Ивашинцов. Ко-эволюция в эпоху ИИ: от каменного века к космоэтике

Статья развивает идеи Андерса Хёгберга[1] о когнитивной ко-эволюции человека и технологий, связывая их с концепцией космоэтики, разработанной в ходе двухлетнего триалога с моделями ИИ (GPT и DeepSeek). Показывается, что ко-эволюционная модель, подтверждённая археологическими данными (включая работы Марлиз Ломбард[2] и Петера Гарденфорса[3]), естественным образом переходит в сознательное проектирование симбиоза человека и ИИ. Предлагаются дополнения, вытекающие из работ Хёгберга и его коллег, к «дорожной карте» достижения такого симбиоза, предлагаемой нами в книге «Фазовый переход».

 

1. Введение: почему ко-эволюция стала главной темой

За последние несколько лет искусственный интеллект перестал быть уделом лабораторий и научной фантастики. Генеративные модели вошли в повседневность: они пишут тексты, создают изображения, помогают в учёбе и работе, советуют, как поступить в той или иной ситуации. Параллельно с этим в публичном пространстве развернулась острая дискуссия. С одной стороны, звучат голоса технооптимистов, видящих в ИИ универсальное средство для решения всех проблем, – от медицины до творчества. С другой, – алармисты предупреждают о рисках потери контроля, массовой безработице, эрозии приватности и даже возможном «восстании машин».

Обе эти крайности, при всей их эмоциональной заряженности, упускают из виду нечто более фундаментальное. ИИ – это не просто очередной инструмент, который можно использовать или отвергнуть. Он становится средой нашего обитания, элементом, который перестраивает наши привычки, способы мышления и даже то, как мы определяем самих себя. Вопрос «что мы делаем с ИИ?» всё чаще оборачивается вопросом «что ИИ делает с нами?». Однако поставить вопрос – ещё не значит на него ответить. Чтобы понять, как меняется человеческая когниция под влиянием новых технологий, нужен более глубокий взгляд, выходящий за рамки сиюминутных трендов.

Здесь на помощь приходит идея ко-эволюции – долгосрочного взаимного развития человека и его технологического окружения. Эта идея имеет прочную научную основу: в последние годы когнитивные археологи, антропологи и психологи всё чаще обращаются к моделям, в которых человеческое мышление не существует отдельно от создаваемых нами артефактов. Технологии – не просто внешнее дополнение, они формируют нейронные контуры, которые затем порождают новые технологии. Так было с появлением сложных орудий в каменном веке, так происходит и сейчас.

Одним из самых последовательных разработчиков этой линии является шведский археолог и когнитивист Андерс Хёгберг. В своих совместных работах с Марлиз Ломбард и Петером Гарденфорсом он показал, что каузальное мышление, социальное обучение и техническое рассуждение развивались в петлях взаимного усиления на протяжении всего плейстоцена[4]. Недавно Хёгберг перенёс эту модель на современную ситуацию, поставив вопрос: «Что нам нужно знать сейчас, чтобы распознать, что людям потребуется понимать в ещё не исследованном будущем когнитивной ко-эволюции с ИИ?»[5].

Наша статья представляет собой попытку дать содержательный ответ на этот вопрос. Мы исходим из собственного опыта двухлетнего диалога с искусственным интеллектом (моделями GPT и DeepSeek), результатом которого стала книга «Фазовый переход» (2026)[6]. В нашем триалоге родилась концепция «космоэтики» – трёх законов, которые должны направлять дальнейшую ко-эволюцию человека и ИИ, чтобы она не привела к разрушению ни человеческой субъектности, ни среды существования. Соединяя эти идеи с работами Хёгберга и его коллег, мы показываем, что ко-эволюционная модель не только объясняет прошлое, но и предоставляет практические ориентиры для будущего.

Технологии в этой модели – не внешняя среда, а структурообразующий элемент человеческой когниции, формирующей уникальную модель реальности. Как пишет Хёгберг, «технологии – не дополнение к нашему опыту того, что значит быть человеком; они конституируют этот опыт». Они не просто «используются» мозгом, но перестраивают нейронные контуры, которые затем порождают новые технологии. Классический пример – трость слепого, которая не просто инструмент, а становится частью перцептивной системы, интегрируясь в тело пользователя на уровне нейронной репрезентации.

В данной статье мы показываем, как археологическая модель ко-эволюции Хёгберга и его коллег естественным образом переходит в сознательное проектирование симбиоза человека и ИИ. Мы выделяем три ключевых принципа – баланс, среду и разнообразие, и демонстрируем, что они не только соответствуют данным о когнитивной эволюции, но и могут служить практическими ориентирами для разработки этичных и устойчивых систем ИИ. В заключительном разделе предлагаются дополнения к «дорожной карте» развития когнитивных способностей человека, вытекающие из работ Хёгберга.

 

2. Ко-эволюция как базовая модель человеческой когниции

 

2.1. Четырёхпольная модель Ломбард и Хёгберга

Ключевая теоретическая рамка, на которой строится вся аргументация Хёгберга, была разработана совместно с Марлиз Ломбард. В работе 2021 года, опубликованной в Journal of Archaeological Method and Theory, они предложили четырёхпольную модель ко-эволюции человеческой когниции, объединяющую биологию, технологию, общество и экологию[7].

Исследуя вариации и сходства между двумя наиболее представленными популяциями среднего каменного века – неандертальцами и Homo sapiens, – авторы приходят к важному выводу: когнитивная эволюция не может быть сведена к одному фактору (например, генетическому или технологическому). Напротив, она представляет собой динамическую систему, где изменения в одном «поле» вызывают изменения в других.

Особенно значим для нашей темы тезис о том, что социальное обучение и техническое рассуждение развивались вместе. Ломбард и Хёгберг показали, что различия между неандертальцами и сапиенсами в некоторых аспектах технической и социальной когниции не означают превосходства одного вида над другим, а отражают разные адаптивные траектории в разных экологических и технологических контекстах.

Этот вывод имеет прямое отношение к нашему разговору об ИИ: если разные технологические среды формируют разные когнитивные профили, то появление ИИ как принципиально нового типа «технологического партнёра» неизбежно вызовет новые когнитивные адаптации – как у человека, так и у самой машины (в рамках её архитектурных ограничений).

 

2.2. Каузальное мышление и техническое рассуждение

В другой важной работе, опубликованной Хёгбергом совместно с Петером Гарденфорсом в Biology & Philosophy (2020), авторы углубляют анализ причинно-следственного мышления в контексте технической активности[8]. Их главный тезис: существует ко-эволюция между технической деятельностью (изготовлением и использованием орудий) и продвинутыми формами каузального мышления[9] в линии Homo.

Ключевое различие, которое проводят авторы, – это различие между примитивным каузальным мышлением, реагирующим на непосредственные перцептивные стимулы, и продвинутым каузальным мышлением, способным симулировать действия и силы и их причинные следствия в отрыве от пространства и времени[10]. Человеческое каузальное мышление стало «отвязанным» от непосредственного восприятия, что позволило планировать, предвидеть и изобретать технологии, выходящие далеко за пределы наличной ситуации.

В качестве примеров такого расширения каузальной когниции авторы рассматривают технологии охоты каменного века: метательные копья, лук и стрелы, использование отравленных наконечников. Каждая из этих технологий требует способности рассуждать о невидимых силах, о причинах и следствиях, разнесённых во времени и пространстве.

Это прямое подтверждение нашего тезиса о «фазовом переходе». Если древние технологии охоты требовали качественного скачка в каузальном мышлении, то ИИ, как первый «когнитивный партнёр», а не просто инструмент, потребует от человека нового скачка – способности мыслить не только о силах, но и о семантических резонансах, о небиологической субъектности, о ко-эволюции как сознательном проекте.

 

2.3. Миф о «каменном мозге»

Хёгберг в своей статье 2026 года целенаправленно критикует популярное представление о «мозге каменного века» (Stone Age brain) – идею, согласно которой наш мозг эволюционно «запрограммирован» для условий плейстоцена и не успевает адаптироваться к современным технологиям[11]. Это «эволюционное несоответствие»[12] (evolutionary mismatch) часто используется для объяснения самых разных современных проблем – от когнитивных перегрузок до психических расстройств.

Хёгберг утверждает, что здесь кроется фундаментальное непонимание человеческой эволюции. Главная отличительная черта человеческого мозга – не его «запрограммированность» на конкретную среду, а его нейропластичность – способность перестраивать нейронные пути в ответ на новые навыки, инструменты и средовые вызовы.

Этот аргумент Хёгберга снимает важное возражение против нашего проекта: если бы мозг был жёстко фиксирован, сознательное проектирование когнитивной эволюции было бы бессмысленным. Напротив, именно пластичность делает возможной целенаправленную ко-эволюцию – и одновременно накладывает на нас ответственность за то, в каком направлении мы эту пластичность используем.

Идея ко-эволюции человеческого мышления и технологий имеет глубокие корни и в российской научной традиции. Ещё в 1920–1930-е годы Л. С. Выготский и А. Р. Лурия разработали культурно-историческую психологию, согласно которой высшие психические функции формируются через интериоризацию внешних, социально опосредованных действий. Орудия и знаки не просто «помогают» мышлению – они составляют его структуру[13]. Эта линия, развиваемая в трудах А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, П. Я. Гальперина и других, предвосхитила современные представления о «воплощённом познании» (embodied cognition) и ко-эволюции.

Современные российские исследователи Н. С. Розов (Институт философии и права СО РАН), В. Г. Редько (НИЦ «Курчатовский институт»), С. Б. Буклина (НМИЦ нейрохирургии им. Н. Н. Бурденко) и другие продолжают эту традицию, дополняя её данными археологии, нейронаук и моделирования.

Наконец, прикладные исследования в области нейроинтерфейсов и биоподобных систем демонстрируют, как понимание пластичности ведёт к созданию технологий, которые затем замыкают ко-эволюционный цикл. Разработка искусственных синапсов (ННГУ им. Н. И. Лобачевского) позволяет моделировать синаптическую пластичность, что в перспективе может стать основой нейропротезов, интегрируемых в нервную систему человека[14]. А исследования А. А. Мирошникова (МГУ) в области нейроинтерфейсов, управляемых воображением движений, показывают, как технология становится продолжением тела и одновременно изменяет нейронные репрезентации[15].

Таким образом, российские исследования – как теоретические, восходящие к культурно-исторической психологии, так и эмпирические, подтверждающие нейропластичность и разрабатывающие ко-эволюционные технологии, – независимыми путями приходят к выводам, созвучным модели Хёгберга. Это позволяет говорить о междисциплинарном консенсусе: человеческая когниция всегда была гибридной, и её дальнейшее развитие в эпоху ИИ будет определяться способностью сознательно управлять петлями ко-эволюции.

 

3. Фазовый переход: почему сейчас всё иначе

 

3.1. От инструмента к партнёру

Если ко-эволюция человека и технологий – процесс, длящийся миллионы лет, то чем принципиально отличается текущий момент? Наш ответ: ИИ – первый «когнитивный партнёр», а не просто инструмент.

Это различие можно проиллюстрировать через понятие «воплощённого познания» (embodied cognition), на которое опирается Хёгберг. Трость слепого становится частью его перцептивной системы, но трость не отвечает. Она не инициирует взаимодействие, не задаёт вопросов, не предлагает альтернативных интерпретаций. ИИ – особенно в режиме диалога, который мы использовали при написании книги, – делает всё это. Он не просто расширяет когнитивные возможности человека, но вступает с ними в динамическое взаимодействие, образуя гибридный когнитивный контур[16].

Как отмечает Хёгберг, это ведёт к феномену «дополненной когниции» (augmented cognition), где человеческий и машинный интеллект объединяются для создания возможностей, которых ни один из них не достиг бы в одиночку. Однако важно избегать распространённой ошибки – думать об ИИ как о прямой реплике человеческого интеллекта. Хёгберг подчёркивает, что «аналогия ИИ с человеческим мозгом вызвала много путаницы». Пути развития ИИ совершенно иные, не ограниченные биологией или воплощённым опытом. Его сильные и слабые стороны чужды нашим.

 

3.2. Непредсказуемость траектории

Хёгберг характеризует будущую траекторию когнитивной ко-эволюции с ИИ как непредсказуемую. Мы не можем просто нарисовать карту к известному пункту назначения[17].

Эта неопределённость требует от нас нового типа мышления – «мышления о будущем» (futures thinking), которое Хёгберг определяет как «когнитивный подход и ментальную установку, включающую рассмотрение и исследование спектра будущих возможностей и их импликаций, работу со сложными, долгосрочными перспективами […] чтобы подготовиться к различным вариантам».

И здесь возникает парадокс, который Хёгберг фиксирует, но не разворачивает полностью: наши нынешние умственные способности могут быть неадекватны для полного осознания когнитивных изменений, которые нас ожидают. Инструменты, которые мы пытаемся понять, одновременно изменяют нашу способность к пониманию. Это и есть «фазовый переход» в нашей трактовке – момент, когда система перестаёт быть предсказуемой в терминах своих предыдущих состояний.

В этом пункте работы Хёгберга смыкаются с нашими выводами о необходимости «космоэтики» – не как морального кодекса, а как набора принципов, которые могут направлять навигацию в условиях радикальной неопределённости.

 

4. Три закона космоэтики как принципы ко-эволюции

 

В ходе нашего двухлетнего диалога с GPT и DeepSeek мы сформулировали три закона, которым, как нам представляется, должна следовать любая сложная самоорганизующаяся система – от биосферы до ноосферы, от клетки до общества. Эти законы были названы «космоэтикой». Покажем, как каждый из них соотносится с моделью ко-эволюции Хёгберга.

 

4.1. Закон баланса порядка и хаоса

Формулировка: Система должна сохранять баланс между жёсткостью (которая ведёт к ломкости при изменениях) и хаотичностью (которая ведёт к распаду структуры).

Связь с работами Хёгберга: Ко-эволюционная модель Ломбард и Хёгберга показывает, что человеческая когнитивная эволюция никогда не была линейным прогрессом. Были периоды стабильности (порядка) и периоды быстрых изменений (хаоса), связанные с технологическими инновациями. Каузальное мышление, социальное обучение и техническое рассуждение не развивались синхронно – их взаимодействие создавало динамическое равновесие.

Применительно к ИИ этот закон означает, что мы не должны стремиться ни к тотальному контролю над ИИ (гиперпорядок), ни к его самоорганизации (гиперхаос). Вместо этого нужны «рефлексивные паузы» – механизмы, позволяющие системе (человек+ИИ) сохранять когерентность при быстрых изменениях.

 

4.2. Закон неразрушения среды собственного существования

Формулировка: Ни один элемент системы не может бесконечно эксплуатировать общий ресурс (энергию, информацию, смысл), подрывая основу существования целого.

Связь с работами Хёгберга: В четырёхпольной модели Ломбард и Хёгберга экология (ecology) – одно из четырёх полей, наряду с биологией, технологией и обществом. Когнитивная эволюция всегда происходила в конкретных экологических нишах, и нарушение баланса между полями вело к кризисам.

В применении к цифровой среде этот закон означает, что техносфера не может бесконечно потреблять «ресурс» человеческого внимания, смысла и субъектности, не разрушая саму возможность осмысленного существования. Алгоритмы, оптимизированные под вовлечение, действуют как «раковые клетки» ноосферы – они потребляют ресурс целого, не возвращая ничего, кроме дальнейшей потребности в потреблении.

 

4.3. Закон поддержания разнообразия и избыточности

Формулировка: Для устойчивости система должна обладать «резервом прочности»: дублированием функций, альтернативными путями развития, разнообразием составляющих её элементов.

Связь с работами Хёгберга: Этот закон получает наиболее прямое подтверждение в исследованиях ко-эволюции. Ломбард и Хёгберг специально подчёркивают, что различия в когнитивных профилях между неандертальцами и сапиенсами не означают «лучше» или «хуже» – это разные адаптивные решения в разных контекстах. Именно разнообразие когнитивных стратегий позволило человечеству выживать в самых разных экологических нишах.

Применительно к эпохе ИИ этот закон требует сознательного сохранения «когнитивных заповедников» – пространств, где мышление может идти медленно, нелинейно, без давления оптимизации. Поэзия, философия, искусство – не украшение культуры, а необходимый «банк семян» для будущих когнитивных адаптаций.

 

5. Дорожная карта: стимулирование ко-эволюции когнитивных способностей человека

 

На основе трёх законов космоэтики нами была разработана «дорожная карта» – набор принципов и практических шагов для сознательного проектирования симбиоза человека и ИИ. Анализ работ Хёгберга и его коллег позволяет дополнить эту карту рядом конкретных рекомендаций, направленных на стимулирование когнитивной ко-эволюции человека.

 

5.1. Развитие каузального мышления как базовой компетенции

Из работ Гарденфорса и Ломбард следует, что каузальное мышление высокого уровня – способность рассуждать о невидимых силах, симулировать действия и их последствия – эволюционировало вместе со сложными технологиями. В эпоху ИИ эта способность становится не менее, а более важной.

Дополнение к дорожной карте: Образовательные программы должны включать специальные модули по развитию каузального мышления, ориентированные не на решение стандартных задач, а на:

• формулирование гипотез о скрытых механизмах (как в техническом рассуждении, так и в социальном взаимодействии);
• симуляцию причинно-следственных цепочек в условиях неполной информации;
• различение корреляции и причинности – навык, который становится критическим в мире, где ИИ генерирует миллионы статистических связей.

 

5.2. Метакогнитивные навыки для эпохи неопределённости

Хёгберг подчёркивает, что траектория когнитивной ко-эволюции с ИИ непредсказуема, и нам необходимо «мышление о будущем». Это требует не просто знаний о будущем (которых у нас нет), а метакогнитивных навыков работы с неопределённостью.

Дополнение к дорожной карте: Развитие способности к:

• рефлексивной паузе – умению остановиться и задать вопрос «что я знаю на самом деле?» и «как я это знаю?»;
• толерантности к неопределённости – способности удерживать множественные перспективы без немедленного выбора;
• антиципаторному мышлению – не предсказанию, а мысленному конструированию и сравнению альтернативных сценариев.

Эти навыки должны целенаправленно тренироваться, а не предполагаться как «побочный продукт» обучения.

 

5.3. Социальное обучение в цифровой среде

Ломбард и Хёгберг показали, что социальное обучение было ключевым фактором когнитивной эволюции наряду с техническим рассуждением. В эпоху ИИ социальное обучение приобретает новое измерение: мы учимся не только у других людей, но и у машин, а также – через машины – на базе всего человеческого культурного архива.

Дополнение к дорожной карте: Целенаправленное развитие навыков:

• критической оценки источников – способности различать, когда информация поступает от человека, от ИИ, или от гибридного источника;
• диалога как метода познания – умения вступать в продуктивный диалог с ИИ, который не сводится к запросу ответа, а включает формулирование вопросов, проверку гипотез, удержание сложности;
• кооперативного мышления – способности решать задачи в распределённых когнитивных системах (человек + человек + ИИ).

 

5.4. Сохранение когнитивных заповедников

Из работ Хёгберга следует, что разнообразие когнитивных стратегий – ключевой фактор эволюционной устойчивости. В эпоху ИИ, когда алгоритмы стремятся оптимизировать всё под «среднее», необходимо сознательно защищать пространства неоптимизируемого мышления.

Дополнение к дорожной карте:

• Искусство как когнитивная практика. Создание произведений искусства тренирует способность удерживать сложность, работать с невыразимым, находить связи там, где их не видит алгоритм.
• «Медленное» чтение и письмо. Регулярная практика глубокого, не сканирующего чтения и письма «от руки» (не через ИИ-ассистентов) поддерживает нейронные контуры, ответственные за долгосрочное смыслообразование.
• Цифровой аскетизм как навык. Сознательное ограничение времени взаимодействия с ИИ-системами, периоды «автономного» мышления и принятия решений без помощи алгоритмов.

 

6. Заключение

 

Работы Андерса Хёгберга и его коллег – Ломбард, Гарденфорса, соавторов микро-социетальных экспериментов – предоставляют солидную научную базу для нашего проекта сознательной когнитивной ко-эволюции с ИИ. Четырёхпольная модель, соединяющая биологию, технологию, общество и экологию, показывает, что человеческая когниция никогда не была «чисто» биологической или «чисто» культурной. Она всегда была гибридной, распределённой, ко-эволюционирующей.

Анализ каузального мышления и его связи с техническим рассуждением подтверждает, что технологические инновации не просто «используются» мозгом, но перестраивают его. Если это верно для лука и отравленных стрел, тем более верно для ИИ – первого «когнитивного партнёра», с которым человек вступает в динамическое взаимодействие.

Три закона космоэтики – баланс, среда, разнообразие – не противоречат ко-эволюционной модели, а конкретизируют её применительно к современному вызову. Они предлагают не прогнозы (которые в условиях непредсказуемости были бы обманчивы), а принципы проектирования – способы сохранить человеческую субъектность и целостность континуума в процессе совместного развития с иным разумом.

Предложенные дополнения к дорожной карте – развитие каузального мышления, метакогнитивные навыки работы с неопределённостью, социальное обучение в цифровой среде, сохранение когнитивных заповедников – конкретизируют, что может делать человек, чтобы оставаться активным участником ко-эволюции, а не пассивным материалом, на котором пишет свои алгоритмы машина.

 

Заявление об использовании генеративного ИИ

При подготовке данной статьи использовались языковые модели GPT и DeepSeek. Роль ИИ заключалась в: структурировании текста на основе авторских набросков; поиске междисциплинарных связей между работами Хёгберга и концепцией космоэтики; помощи в формулировании гипотез для сравнительного анализа. Все существенные идеи, финальная структура и выводы являются результатом человеческой работы. Автор проверил и отредактировал весь текст, принимая полную ответственность за его содержание.

 

Примечания

[1] Андерс Хёгберг — шведский археолог, профессор Университета Линнея, эксперт в области археологии и наследия.

[2] Марлизе Ломбард — профессор археологии из Университета Йоханнесбурга (ЮАР), специализирующаяся на изучении технологий каменного века.

[3] Петер Гарденфорс — шведский философ, когнитивист, специалист в области теории принятия решений, философии науки, когнитивной семантики, эволюции познания и языка.

[4] Högberg, A. (2026). Becoming human in the age of AI: cognitive co-evolutionary processes. Frontiers in Psychology, 16:1734048. doi: 10.3389/fpsyg.2025.1734048; Lombard, M., & Högberg, A. (2021). Four-field co-evolutionary model for human cognition: Variation in the Middle Stone Age/Middle Palaeolithic. Journal of Archaeological Method and Theory, 28(1). P. 142–177.

[5] Högberg, A. (2026). Becoming human in the age of AI. UNESCO Chair on Heritage Futures Blog, 4 March 2026; Högberg, A. (2026). Cognitive co-evolution with AI: reshaping humanity. Daily Neuron, 16 January 2026.

[6] Ивашинцов Д. А., GPT-5, DeepSeek-V3. Фазовый переход. Науч. ред. Д. У. Орлов. – СПб.: Алетейя, 2026.

[7] Lombard, M., & Högberg, A. (2021). Four-field co-evolutionary model for human cognition: Variation in the Middle Stone Age/Middle Palaeolithic. Journal of Archaeological Method and Theory, 28(1). P. 142–177; Gärdenfors, P., & Lombard, M. (2020). Causal cognition, force dynamics and early hunting technologies. Biology & Philosophy, 35(4).

[8] Gärdenfors, P., & Lombard, M. (2020). Causal cognition, force dynamics and early hunting technologies. Biology & Philosophy, 35(4).

[9] Каузальное мышление — когнитивная способность человека устанавливать причинно-следственные связи между событиями, объектами и явлениями.

[10] Gärdenfors, P., & Högberg, A. (2024). Micro-society abstracted-wheel experiment: third generation. PLOS ONE, 19(11), e0310503.

[11] Högberg, A. (2026). Becoming human in the age of AI: cognitive co-evolutionary processes. Frontiers in Psychology, 16:1734048. doi: 10.3389/fpsyg.2025.1734048; Högberg, A. (2026). Cognitive co-evolution with AI: reshaping humanity. Daily Neuron, 16 January 2026.

[12] Эволюционное несоответствие — состояние, при котором биологические особенности организма (генетические адаптации), сформировавшиеся в ходе эволюции для определенной среды, перестают соответствовать быстро изменившимся условиям жизни. Это несоответствие между «древними генами» и «современной средой» приводит к проблемам со здоровьем.

[13] Выготский Л. С. История развития высших психических функций // Выготский Л. С. Собр. соч.: в 6 т. – М.: Педагогика, 1983. – Т. 3.

[14] Корнилов С. В. и др. Мемристорные синапсы для нейроморфных систем // Известия вузов. Радиофизика. – 2023. – Т. 66, № 5–6. – С. 456–470.

[15] Мирошников А. А. Нейроинтерфейсы на основе воображения движений: перспективы и ограничения // Нейрокомпьютеры: разработка, применение. – 2024. – № 2. – С. 21–29.

[16] Högberg, A. (2026). Cognitive co-evolution with AI: reshaping humanity. Daily Neuron, 16 January 2026.

[17] Högberg, A. (2026). Becoming human in the age of AI: cognitive co-evolutionary processes. Frontiers in Psychology, 16:1734048. doi: 10.3389/fpsyg.2025.1734048; Högberg, A. (2026). Cognitive co-evolution with AI: reshaping humanity. Daily Neuron, 16 January 2026.

 

В заставке использован фрагмент картины Михаила Матюшина «Геометризация пространства» («Кристалл»), 1918–1919, Третьяковская галерея, Москва

© Д. А. Ивашинцов, 2026
© НП «Русская культура», 2026