ПОДЕЛИТЬСЯ

Выходит в свет последняя книга трёхтомника Олега Охапкина — «Гражданская лирика», с предисловием и комментариями д.ф.н. Александра Викторовича Маркова (Москва).

РОЗА ВЕТРОВ

Ревучие недра ледовых дыханий
За русской спиной в студяном океане –
Вот наша природа и наша судьба:
Шинельная одурь, ночная татьба.

Ты, Гоголь, за призраком шёл по Европе.
Шинелишку ветер не с барина ль снял?
Ты, Пушкин, за бесом шалишь в эфиопе,
И смерч аравийский тебя не унял.

Ты, Лермонтов, демона зрел у Эдема,
И жалким казался тебе Эльборус,
А ныне, взгляни, дух наш изгнан из дома,
И я возвратить его в дом не берусь.

Широкой украйной расширясь до мира,
Разорвана в клочья живая порфира,
И Ангел с трубою, крыла распластав,
Империю кличет, как личный состав.

Грубят барабаны, и шире, и шире
От Юга тюрбаны, как мухи на сыре,
Щербатую катят ислама луну,
И копят в Ефрате верблюжью слюну.

И в воздухе пахнет уж Армагедоном,
И Гог, и Магог от Востока ведомы,
И Запад готовит лучистый нейтрон,
И труд утверждает антихриста трон.

Лишь Север за нас, ибо жертвенной кровью.
Да русское сердце, казнимо любовью,
В широкую рану отверженных мест
Народы зовёт на спасительный Крест.

И в заклятый круг от казённого Вия
Упрячут мой дух – в средоточье огня.
И плюну я в тяжкие веки слепые.
Здесь роза ветров. Чур меня! Чур меня!

1979
_________________________________

РЕЧЬ ПАЛОМНИКАМ В КИЕВ

Лицемерия власть ныне
Даёт право попранной святыне
Сбор денег делать многий.
В Киеве скажет любой двуногий,
Как пройти до святой Софии.
То-то! Ныне дела лихие
Доходны , как никогда , стали.
И не то, чтобы хамы наш храм засрали,
Очевидно вполне, расчистка фресок
В эпилоге чистки рядов классов —
То же самое лицемерье. Мерзок
Такой оборот, ибо храм Спасов
Не нуждается в большей славе,
Чем та, которою нас в державе
Крестили во имя Отца и Сына
И Духа Святого. Итак, малина
Разворована бысть. Бог в помощь!
Но Левиафана страшна немощь.
Гниющая туша уж тем заразна,
Что рыло воротит всяк дыханья
Имущий прелесть — соблазн оргазма
В миг удушья, в момент чиханья.

Будь здоров, комсомолец! Храму
Нужен звук от души идущий.
Иначе плату за вход в яму —
В пещеры киевских чудотворцев,
Равно под своды Софии пьющий
Росс назовёт налогом. Ларцев
Потайных с замком пудовым
Не имеем. Порядком новым
Премного довольны. Чихнуть пускают
В места святые, даже таскают,
Дабы поднять культуру в массах,
Благо, билеты найдутся в кассах.

И всё-таки маху дают. Леность
Благословенных веками сводов,
Как бы весточка с воли в крепость,
Превышает статью доходов.
Форма жизни есть форма тела.
Чем стройней — моложе вроде.
Исключенье души в уроде
Подозрительно. Всё ж для дела
Нашей жизни пригодна форма
Богова, как говорит Писанье.
Храм же даётся не для прокорма
Закона, скорее, как обрезанье
Его на веки веков. Точка.

Форма закона — всё та же вздрочка
Нашего быта. Знает всуе
Всяк понаслышке об аллилуйе.
Но величия не охватят
Разумы, что за вход платят
Медью бряцающей. Лепта свыше —
Наша расплата за крест на крыше —
Лицемерье охраны святынь места
Славы пращуров — лицемерье жеста.
Но власть Господня — лёгкое бремя.
Его дуновенье — века, время.
Потяжеле татар иго.
Но власть от Бога всегда, ибо
По заслугам даётся. Жестокой эре —
Лицемерье — флаг по жестокой вере,
Дабы то, что выбрал народ в битве,
Научило его не хвальбе — молитве.

1970

Комментарий А.Маркова

Речь паломникам в Киев

Обличение лицемерия на Руси было дело святых юродивых, притворно изображавших безумие, чтобы обличить притворство и двурушничество современников. Лирический герой стихотворения — не юродивый в старом смысле, скорее он “всех живущих прижизненный друг”, словами Мандельштама, живущий так же, как “любой двуногий”, но не терпящий никаких подмен и пустых слов. Слово для него должно стать делом, тогда как отношение к старине как к музею, превращение усыпальницы святых, киевских пещер, в зрелище — это не просто кощунство, это некоторое отрицание “дела нашей жизни”, убивающее “форму жизни”. В конце стихотворения устанавливаются отношения между обрядом Ветхого Завета и свободой Нового Завета: новозаветный храм есть не место ритуала, а место воцерковления, “обрезания сердца”. Тема борьбы с удушьем стала важна для Иосифа Бродского, Охапкин ее связывает с темой зловонной, иначе говоря, злонамеренной власти, покушающейся на духовную свободу паломников.
Малина — притон, здесь имеется в виду, что злонамеренные наслаждения всегда ложные и обманчивые.