ПОДЕЛИТЬСЯ

Не знаю как, но дожил до Страстной.
И слава Тебе, Господи, что дожил!
Гляжу и не нарадуюсь весной,
Как чудно ею Бог нас уничтожил.

Душа моя, и сам я, и земля,
И небо там вдали, и солнце в небе —
Всё, всё в природе вытянуло жребий
Уничтожения, вся Божия семья.

Так обезжизнел в нашей широте
Любой из нас, пока зима стояла,
Что даже наши радости, и те
Не в радость нам, как будто нас не стало.

Не то что солнце сделалось темней,
Земля грязней, а небо как-то ниже,
Но это всё душе не стало ближе,
А потому и не лежало к ней.

Но там во сне, в великопостной дрёме
Природы нашей каждое звено
Цепочки дней уже обновлено
И знаменует праздник в нашем доме.

Так в русских семьях, где живут, как встарь,
Поближе к Пасхе моют окна, драют
Полы и, поглядев на календарь,
В смущении и страхе замирают.

Страшные дни, как говорят у нас,
И этим самым говорят за землю
И небо. Вот и я со страхом внемлю
Душе моей, где распинаем Спас.

Она молчит. В ней ужас перед тем,
Что сделал я. И, плача, как Мария,
Не взглянет на меня, хотя б умри я.
И вот я перед ней. Кому повем!

Душа моя, вместилище Христа!
И ты вмещаешь то, что невместимо!
И ты ещё рыдаешь у креста,
И не раздавлена! И это допустимо!

Господь мой! Это слишком. Пощади!
Возможно ли такое раздвоенье,
Когда в душе высокое говенье,
А близ неё отчаянье в груди?

И мне в ответ идут Страстные дни,
И всё, что в них — во мне, и то, что с ними —
Со мною. И мирюсь в кругу родни,
В конце концов, и с добрыми, и злыми.

Христос Воскресе! — Возвещаю вновь.
И мне в ответ: Воистину Воскресе!
И это — люди, земли, поднебесье
И всё вокруг, и в нас во всех — любовь.

1972

***

Сегодня ночь великая. В ночи
Господь о чаше молит, да минёт,
Но не минула. И Господь молчит,
Ведь у Него на сердце страшный гнёт.

И плачу я. Ведь у меня болит
Страдая сердце. Отче, помоги!
И рвётся в сердце прошлое навзрыд.
Кругом огни. Такие пироги.

Иуда с поцелуем. Для чего
Ты, друг, пришёл? Ведь сказано тебе.
Все бросили и рядом никого.
А сердце страждет. И кругом – убей!

Распни, распни Его! И никого,
Кто слово хоть замолвил бы. Один.
Вот распинают Бога Самого.
Хлопочут лишь Иосиф, Никодим.

Им разрешают Тело погребсти,
Гробницу запечатать, литров сто
Хоть мирра драгоценного излить…
О, люди! Убиенного за что

Вы топите в избыточных маслах?
А надо было слёзы лишь пролить.
Оплакать Бога. Смерть в Него вросла.
Отважились Невинного убить.

Ночь пятницы. Я вспоминаю крик
Отчаянный живого петуха,
Господь воззрел на отреченье вмиг.
Не дописать голгофского стиха.

Душа молчит. Без радости как жить?
А где уж радость? Сердце мне разбил
Ночной петух. И дело будут шить.
И скажут – то Пилат Его убил.

13.04.2001

На заставке: Фреска Старо Нагорично, XIV в. Македония.